Людвиг Нобель

1 декабря 2018


Людвиг Эмануилович Нобель родился 27 июля 1831 г. в г. Стокгольме, где и провел первые годы своего детства. Ему было около 11 лет, когда отец его, основав в С.-Петербурге завод, вызвал семью в С.-Петербург. Здесь Людвиг Эмануилович продолжал свое образование в русской школе, затем принимал деятельное участие в делах завода, являясь, в последние годы существования его, ближайшим помощником отца. После отъезда Эмануила Эмануиловича в Швецию, Людвиг Эмануилович, по просьбе кредиторов отца, остался в С.-Петербурге и продолжал управлять заводом, но вскоре отказался и занялся устройством собственного дела.

На противоположной стороне Невы, на Выборгской стороне, несколько наискось от завода Эмануила Эмануиловича находился завод Ишервуда, который состоял из литейной, механической и сборочной мастерских и дока для починки мелких судов. Вот этот-то завод сначала арендовал, a затем и приобрел в соб­ственность Людвиг Эмануилович.

На первых порах главной специальностью завода было чугунное и бронзовое литье, изготовление водопроводных принадлежностей, как раковины и сифоны, батарей для отопления, чугунных печей Горни с водяным затвором и проч. Аккуратным выполнением работ, тщательной отливкой и обработкой предметов завод обра­тил на себя внимание Артиллерийского ведомства и, после выполнения первого заказа в 13.100 штук чугунных бомб, стал поставщиком этого ведомства. Первые пятнадцать лет деятельности завод работал, преимущественно, в области военного дела и оказал военному ведомству серьезные услуги. Богатый опыт и прекрасная школа, кото­рую прошел Людвиг Эмануилович на завод отца, принесли ему большую пользу, и в своем новом деле он не был начинаю­щим заводчиком, а испытанным, как в отношении техники про­изводства, так и превратностей судьбы. Людвиг Эмануилович вно­сит в исполнение работ весь свой технический опыт и изобретательность, так что завод вскоре по качеству изделий мог соперничать с таким известным заводом, как Крупп. Чугунные бомбы, снаряды закаленного чугуна, лафеты, ружья, пулеметы, станки, оборудование заводов и проч. вот та отрасль, которая составляла первую специальность завода.

С 1864 по 1867 г. завод изготовил 63.100 чугунных бомб. В это время в военной технике приобрели значение бронебойные снаряды закаленного чугуна, впервые изготовленные в Германии заводом Грюзона. После первого же, сделанного русским правительством, заказа таких снарядов заграницу было предложено некоторым из русских заводов попытаться установить изготовление их у себя. Завод Нобеля уже через полгода представил пробные снаряды, оказавшиеся на испытании выше своего первообразца, снаряда Грюзона. Дальнейшее усовершенствование снарядов закаленного чугуна шло параллельно заграницей и у нас, но цены этих снарядов на наших заводах были значительно ниже. В 1866 году завод изготовил 2.000 штук снарядов, в 1870-1 году 3.250 для 11" пушек, в 1876 году 1.500 для 9" пушек. При исполнении этих заказов, был выработан способ укрепления медных поясков в тело снаряда и установлен окончательный образец снарядов закаленного чугуна.

Производство лафетов началось в 1865 году; в этом году было изготовлено 100 мортирных лафетов. В 1866 году выпушено 100 лафетов Фишера (этот заказ заводом был выполнен в 5 месяцев), в 1870 году 170 станков Дорошенко, в 1875-6 годах 193 станка для 8" мортир и 56 для 9" мортир. Весьма интересны лафеты под скорострельные пушки системы Нобеля, изготовленные в числе 80 штук. Лафеты эти были выработаны Людвигом Эмануиловичем вполне самостоятельно и отличались особой легкостью веса, оригинальной конструкцией, замечательной тем, что колеса их снабжены были (впервые в нашей артиллерии) металлическими ступицами с герметической смазкой. Две таких пушки участвовали в Туркестанских походах при генерале Кауфмане; переходы в несколько тысяч верст показали, что смазка в колесных втулках сохраняется.

Сейчас же вслед за Австро-Прусской войной 1866 года, вызвавшей лихорадочную деятельность правительств всех стран в перевооружении армий, началась и в России в этой области энергичная работа. Существовавший тогда Тульский казенный заводь быль перестроен, снабжен массой сложных, специальных машин, выписанных из Англии и Америки. Но, разумеется, выполнение обширной задачи оказалось непосильным для одного завода, и правительство в 1867 году передало заводу Нобеля переделку 100.000 ружей, заряжаемых с дула, в ружья, заряжаемые с казны по системе Карле и Крынка. Для выполнения этой работы, завод должен был оборудоваться целым рядом специальных машин и станков, и большая часть этого оборудования была выполнена заводом Нобеля у себя же.

Среди них нельзя не упомянуть о весьма остроумном станке для нарезки дорожек в стволе, изобретенном Людвигом Эмануиловичем. Станок этот по конструкции был втрое легче, проще и дешевле английских и бельгийских, причем работа на нем была лучше, так как, благодаря большей устойчивости резца, кропотливая работа нарезки стволов, сопряженная с большим браком, значительно упрощалась. Другие станки также были построены по указанию Людвига Эмануиловича. Сам способ обработки был также отличен от тульс- кого, представлявшего копию с английского и от американского; он явился результатом самостоятельной выработки, в основу которой были положены простота, целесообразность и практическое решение задачи. Переделка заказанных 100.000 ружей была выполнена заводом в период с 1867 до 1870 г. Необходимо отметить, что коробки ружья системы Крынка должны были быть сделаны из бронзы, причем бронза должна была разумеется обладать такой крепостью, чтобы выдержать ружейный заряд. Завод Нобеля впервые в России применил специальную отливку фосфористой бронзы. Тогда же в первый раз в России была применена машинная формовка системы Л. Э. Нобель, и заводом были выполнены коробки для всех ружей, переделанных как на собственном завод, так и на Ижевском, Тульском и Сестрорецком ружейных заводах.

Война 1870 года, нанесшая удар равновесию Европы, вызвала еще более напряженную работу по вторичному перевооружению армии новыми ружьями системы Бердана. Наше правительство решило прибегнуть к частной предприимчивости и сдало в аренду Казенный Ижевский Завод капитану П. А. Бильдерлингу, который ознакомился с изготовлением ружей в Америке и Англии, где принимал изготовленные для русского правительства ружья. По условию аренды, предприниматель обязывался оборудовать завод полным комплектом машин, изготовить в семилетний арендный срок, по заранее определенной цене, 200.000 винтовок с взаимозаменяемостью частей и по окончании контрактного срока сдать обратно казне завод со всеми машинами и вполне установленным производством. Не имея опытности в заводском деле, П. А. Бильдерлинг обратился к Людвигу Эмануиловичу, который тогда уже пользовался славой специалиста по ружейному делу. Он предложил ему совместную работу на правах полного равенства, причем завод Нобеля на Выборгской стороне должен был стать как бы механической мастерской для Ижевского завода, а контора его – главной конторой для сношений с артиллерийским управлением и с иностранными фирмами, поставлявшими тогда стальные стволы и ореховое дерево для ложей. Было решено, что для главных отделов производства, в качестве руководителей, в Ижевск переселятся лучшие мастера, техники, механики и инженеры завода Нобель. Организация столь сложного дела на месте, отдаленном от Петербурга на 2.000 вер., без телеграфа, отстоящего от железной дороги на 1.000 верст, разумеется, была сопряжена с колоссальными трудностями. К тому же обширный Ижевский завод для данного производства не имел ничего, и надо было создать новые мастерские, обучить мастеровых и наладить все мастерство. С несокрушимой энергией взялся Людвиг Эмануилович за это новое дело: его завод занялся изготовлением станков, машин и механизмов для Ижевского завода. Чтобы дать понятие о количестве потребовавшихся станков и машин, укажем, что для изготовления, напр., ружейной коробки, кроме ковки, необходимо до 56 операций, а так как некоторые из них производятся на нескольких станках, то для одной коробки нужно было более 75 станков; затвор требовал более 10 операций; штык, кроме ковки, 48 операций и проч. Общее число различных станков, изготовленных заводом Л. Нобеля в период 1871-72 года для Ижевского завода превышало 1.000 штук. В 1871 году правительство поставило условием изготовлять стальные стволы, до того выписываемые из-за границы, в России, и на Ижевском заводе вводится сначала литье стали в тиглях, а затем по способу Сименс-Мартена.

За восьмилетний контрактный срок заводы Нобеля и Ижевский выпустили 18.000 ружей 6-ти линейных, 200.000 винтовок 4-линейных основного заказа, 152.000 таких же винтовок дополнительных заказов и 83.455 винтовок 4-линейных казачьего образца, всего 453.455 штук, т. е. почти в 21/2 раза более против контрактом обусловленного количества. Цена за винтовку понизилась с 27 до 21 рубля.

К числу замечательных ружейных работ, исполненных заводом Нобеля, следует отнести и выработку в 1872-3 году образцов крепостных ружей; работа эта послужила переходной ступенью к изготовлению скорострельных пушек. Как только народился вопрос о магазинных ружьях, Людвиг Эмануилович занялся этим делом и представил оригинальный проект приспособления к однозарядной винтовке приставного магазина; хотя эта попытка практические последствия не имела, но, во всяком случае, следует отметить, что Людвигу Эмануиловичу принадлежит первенство идеи, получившей затем широкое развитие в системах Ли, Манлихера и друг.

В области пушечного дела заводу принадлежит честь постройки скорострельных пушек Гатлинга. Первые пушки этого типа были доставлены в Россию из Америки; они представляли из себя довольно сложную машину и были исполнены так, что части были взаимозаменяемы. Ближайший после этого заказ в количестве 100 штук был отдан заводу Нобеля в 1870 г. без торгов, по доверию. И это было вполне справедливо, так как завод был снабжен целым ассортиментом машин для этой надобности, имел опытный в ружейном деле персонал и был приспособлен для исполнения скорострельных пушек тем более, что в ружейном деле заводом уже была принята система взаимозаменяемости частей. Исполняя этот заказ, завод выработал, попутно, другой тип таких же пушек, облегченный: пушки Гатлинга весили 17 пудовъ, были о 10 стволах, с механизмом, приводимым в движение рукояткой, помещенной сбоку, стволы этой пушки укреплялись вокруг оси открыто, пушки завода Нобеля весили 4 пуда, были о 6 стволах (укороченных), помещенных внутри бронзового кожуха, с механизмом, приводимым в движение рукояткой, помещенной сзади орудия. Облегченные пушки этого образца были заказаны заводу Нобеля в количестве 80 штук и изготовлены в период 1873-75 годов; и этот заказ был сдан заводу без торгов. Не зависимо от этих заказов, на заводе разрабатывались скорострельные пушки больших калибров.

Людвиг Эмануилович предвидел, что идея скорострельных пушек не ограничится ружейным калибром, а должна захватить и артиллерийский калибр. В силу этого завод, совместно с капитаном Загоскиным, разработали скорострельную пушку дюймового калибра и независимо от этого с В. Барановскими одноствольную пушку калибров 11/2, 2 и 21/2 дюймов - последняя нашла применение в горной артиллерии. К сожалению, талантливый В. Барановский преждевременно скончался, но идея его много лет спустя была с успехом применена в морском ведомстве в новейших типах скорострельной артиллерии Гочкисса и Норденфельда.

В деле оборудования заводов военного ведомства станками и машинами завод Нобеля проявил не меньшую инициативу. В 1863-64 году были изготовлены две водяные турбины для Сестрорецкого ружейного завода, в 1865-66 году двадцать бегунных фабрик с лежнями и реторты для обжигания угля для Охтенского порохового завода и три токарно-сверлильных станка для 15" чугунных пушек для Пермского пушечного завода. В последующие годы завод Нобеля поставил: С.-Петербургскому патронному заводу три гидравлических пресса, печи и четыре станка, такие же прессы, печи и вытяжные станки Тульскому ружейному заводу; для С.-Петербургского арсенала были сделаны несколько токарно-копировальных станков, два станка для клиновых отверстий в орудиях, изложницы и пресс для отливки пушек по системе кап. Лаврова и проч., такие же изложницы и пресс для Брянского завода, для Киевского арсенала паровой молот, для Сестрорецкого завода канатная передача и, наконец, в период 1873-76г.- 80.000 магазинов для скорострельных пушек, 131.930 маслянок для казачьих винтовок.

В 1870 году на Всероссийской Мануфактурной выставке в С.-Петербурге Людвиг Эмануилович удостоился высшей награды - права изображения Государственного герба „за отличное выполнение выставленных машин, за хорошую выделку ружейных частей, за снаряды валки из быстро охлажденного чугуна, за обширное производство и за похвальную известность, приобретенную аккуратным и точным выполнением выпускаемых с завода предметов".

Труды Людвига Эмануиловича создали ему отличную репутацию в военном министерстве. 11 апреля 1875 года, по ходатайству Товарища Генерал-Фельдцехмейстера, Государь Император пожаловал ему орден Св. Анны 2-й степени.

В конце семидесятых годов внимание Людвига Эмануиловича было отвлечено в сторону нефтяного дела, которому он отдался со свойственной ему энергией и которое в короткий срок поднял на громадную высоту. Завод принял деятельное участие в необходимых для сооружения нового грандиозного дела трудах, продолжая заниматься попутно и работами для военного ведомства.

В 1879 году Россией были предприняты военные действия против Ахал-Текинского оазиса (у северной подошвы Копет-Дага), окончившиеся, как известно, в начале 1881 года покорением оазиса и занятием Асхабада. Нашими войсками приходилось проходить по местам, где встречаются лишь соленые озера и солончаки. Для снабжения войск пресной водой, 28 марта 1880 г. заводу Нобеля был заказан непосредственно Главным Генеральным Штабом опреснитель на 15.000 ведер воды в сутки вместе с устройством двух цистерн на 100.000 и на 25.000 ведер. От точного выполнения этого заказа зависела судьба экспедиции, так как к прибытию войск необходимо было иметь воду для питья: с безукоризненной аккуратностью исполнил заводь взятый на себя заказ, и к ноябрю того же года все аппараты были установлены. Вся установка, состоявшая из двух громадных цистерн, насосов, трубопроводов, опреснителей и проч., была заготовлена на заводе в С.-Петербурге с таким расчетом, чтобы на месте свести все работы до минимума. И действительно; весь аппарат, был установлен и пущен в ход на месте, на берегу Каспийского моря на Михайловском заливе, в течение трех дней по прибытии на место, и в тот самый день, когда первый отряд Скобелева прибыл на место, опреснитель был пущен в ход и, без преувеличения можно сказать, спас наши войска от гибели.

Было бы, однако, не вполне справедливым по отношению к заводу Нобеля поставить ему в заслугу только аккуратное и тщательное выполнение заказов военного ведомства и проявленную им в тяжелые для русского народа годы войны интенсивную деятельность. Несомненно более велика заслуга завода и пред правительством и, главным образом, пред русской промышленностью в том, что завод Нобеля был пионером в деле изготовления предметов вооружения русских войск в России же и был инициатором целого ряда новых производств, дотоле у нас не существовавших. Удачное выполнение заказов, постоянные усовершенствования, различные изобретения вселили, с одной стороны, в русском правительстве веру в то, что русские рабочие и русские заводы способны собственными силами выполнять сложные предметы вооружения армии, а с другой - в русских фабрикантах интерес к этому делу. И в настоящее время русское правительство не нуждается в заграничных заводах и может удовлетворять свои потребности изделиями русского производства. Приведенная здесь страница из истории завода Нобеля может служить прекрасной иллюстрацией взгляда, который отстаивал в свое время Людвиг Эмануилович: массовые заказы, получаемые заводом, всегда способствуют развитию в нем дела, как бы трудно оно ни было, специализируется завод, создается кадр опытных рабочих, воспитывается высший персонал, проявляется изобретательность, словом, создаются те условия, которые дают возможность русскому заводу стать на должную высоту и обеспечить страну на случай военных действий производством потребных для обороны предметов качества, не только не уступающего, но и подчас более высокого, чем заграничного производства. В 1876 году Людвиг Эмануилович, по просьбе своего брата Роберта, впервые посетил со своим старшим сыном Эмануилом, Баку. Дело двух братьев Нобель в Баку в то время состояло из хорошо устроенного завода с восемью вертикальными кубами на 100 пудов емкости, приспособленными для быстрой гонки и дававшими очень хороший керосин, и, кроме того, буровой скважины на острове Челекене, существующей и поныне, но не имевшей в дальнейшем никакого значения. Ознакомившись ближе с нефтяными богатствами Апшеронского полуострова, Людвиг Эмануилович сразу понял все будущее значение нефтяной промышленности в России, при условии радикального изменения ее общего строя и организации согласно усовершенствованиям современной техники. Заменить живую силу для перевозки нефти с промыслов к заводам трубою и паровым насосом, организовать перевозку готовых нефтяных продуктов по Каспию и Волге в наливных железных пароходах и баржах, а по железным дорогам в вагонах-цистернах, заменить прежние земляные ямы, служившие для склада нефти в бочках, железными резервуарами, втянуть все русские железнодорожные линии в сферу распространения русского керосина по России, таков был план Л. Э. Нобеля. Исходя из этой общей идеи, он весьма скоро разработал ее в совершенно конкретную, определенную форму, от которой не отступил впоследствии ни на шаг, несмотря на затруднения, казавшиеся вначал неодолимыми.

Учредителями образованного Людвигом Эмануиловичем „Товарищества Нефтяного Производства Братьев Нобель" были, кроме него, два брата, Альфред и Роберт, и П. А. Бильдерлинг, который в то время закончил принятый на себя заказ и сдал Ижевский заводь в казенное управление. Предприятие, задуманное Людвигом Эмануиловичем, конечно, не могло бы быть осуществлено с техническим успехом, если бы для выполнения широких планов и задач он не располагал многочисленными сотрудниками в лице служащих его завода. Этот тесно сплоченный круг людей, беззаветно преданных Людвигу Эмануиловичу, не раз уже помогал ему в осуществлении и организации различных технических предприятий, и с прежним рвением принялся за новый тяжелый труд применения к нефтяному делу технических знаний. Каждое новое техническое начинание в нефтяном деле находило себе отклик на заводе, и на первых порах существования Товарищества, в период его технического оборудования, история Товарищества неразрывно связана с историей завода и его конструктивными работами.

Первым общим делом была разработка и постановка бурения, которое до того на Кавказе стояло на низком уровне развития. Явилась необходимость ввести в технику ее значительные усовершенствования. Были выписаны специалисты, австрийцы и американцы, и, хотя их способы бурения оказались неподходящими для Кавказской почвы, но техники завода ознакомились с их приемами и скомбинировали соответствующим образом новые инструменты, приспособляя их к местным условиям.

Одной из первых работ Людвига Эмануиловича в организации нефтяного дела была прокладка нефтепровода, по которому нефть перекачивалась от промыслов к заводам. Для оборудования станций потребовались паровые на-сосы для перекачивания нефти, задвижки для трубопроводов, цистерны и проч. Большая часть оборудования была выполнена на завод Нобеля. За десятилетний промежуток с 1878 по 1888 г. завод изготовил свыше 800 штук различных насосов, из которых многие были весьма солидных размеров. Заметим, что наряду с изготовлением паровых насосов на заводе возникло и производство паровых машин, паровых котлов и принадлежностей к тем и другим, что долгое время составляло специальность его. Положив начало постройке нефтепроводов, Людвиг Эмануилович тотчас же приступает, к выполнению намеченной им программы в отношении организации перевозки нефти. Задумав реорганизовать перевозку керосина по железной дороге, Людвиг Эмануилович не встретил содействия со стороны Управления желез-ных дорог и потому взял на себя всю инициативу этого огромного дела. Разработка вагонов-цистерн была сделана под непосредственным руководством Людвига Эмануиловича и по его собственной конструкции: по внешнему виду цистерны походили на паровые котлы с сухопарником, положенные на железные платформы. Заводь Нобеля изготовил свыше 600 таких цистерн и, когда на практике оказалось, что перевозка ими не оставляет желать ничего лучшего, то, разумеется, и другие частные предприниматели и даже правления железных дорог начали обзаводиться такими же вагонами-цистернами.

Чтобы закончить намеченную программу, Людвиг Эмануилович решил устроить в важнейших потребительных рынках и на узловых станциях железных дорог сборные резервуары и склады.

Склады, кроме резервуаров, имеют и насосы для перекачки нефти, и большинство из них также было выполнено на заводе Нобеля, который поставлял для складов и необходимые при подобных установках паровые котлы, паровые машины, различную арматуру и проч.

Многосторонняя деятельность Людвига Эмануиловича в области нефтяного дела далеко не исчерпывается организацией добычи и обработки нефти, перевозки всех продуктов и устройством складов. Одной из крупных работ его было применение нефтяных остатков для отопления печей, котлов и проч. При перегонке нефти для получения осветительных и смазочных материалов остается около 2/3 всего перерабатываемого сырого материала, и эти остатки прежде не имели почти никакого применения и поэтому сжигались большими озерами. Между тем они представляли прекрасный материал для топки. Людвиг Эмануилович предпринял целый ряда опытов, имевших целью найти наиболее удобный способ сжигания нефтяных остатков в разного рода печах; в 1880-1881 годах ему удалось выработать систему топки, не требовавшей ни искусственного воздушного дутья, ни водяного пара. На съезде членов Императорского Технического Общества, Людвиг Эмануилович сделал сообщение о своем изобретении, в котором между прочима говорит: „Особенной формой и особенным расположением колосников мне удалось дойти до того, что в обыкновенной печи и при естественной тяге мазут не только совершенно сгорает без дыма и копоти, но при этом температура в печи может быть поднята до такой степени, что куски обыкновенного железа, положенные в тигли, расплавляются в жидкость, из которой можно делать отливки. Сжигание мазута этим способом исследовано мною во всех подробностях, и я позволяю себе утверждать, что при употреблении способа, мною предлагаемого, из которого я не намерен делать секрета, мазут может считаться горючим материалом, совершенно пригодным не только для топки паровых котлов, но и для металлургических операций, при плавке в отражательных печах, в тиглях и в печах Сименс-Мартена".

К числу специальностей завода, начатых при Людвиге Эмануиловиче, необходимо отнести и изготовление экипажных осей и бандажей, получившее широкое распространение.

Труды Людвига Эмануиловича в заводском деле не остались незамеченными. Кроме высшей награды на выставке 1870 года, он получил в 1873 году на всемирной выставке в Вене похвальный отзыв за выставленные изделия. В 1882 году на Всероссийской промышленной и художественной выставке заводу Людвига Нобеля был присужден вторично государственный герб „за широкое распространение машиностроительного дела, специальное изготовление высокого достоинства механических приборов и распространение в России насосов, изготовленных по американскому типу Блека, а также за прекрасную работу осей, бандажей и других экипажных частей из русского железа, совершенно прекратившее ввоз осей из-за границы".

Непосильные труды не могли не отозваться на здоровье Людвига Эмануиловича, и он принужден был для лечения уехать на юг Европы почти накануне 25-ти летнего юбилея завода. В ответ на приветственную телеграмму служащих и рабочих 1 октября 1887 г., Людвиг Эмануилович телеграфировал:

„Крайне сожалею, что не пришлось провести сегодняшний день с вами. Прошу передать мою сердечную благодарность друзьям моим, которые добрыми советами содействовали моим трудам, и особенно служащими и рабочими, которые долгие годы помогали мне, как в дурные, так и счастливые времена своей верной работой. Надеюсь, если Богу будет угодно, через пять лет отпраздновать со всеми вами 50-ти летие существования в России нашего дома на пользу русской промышленности".

Людвиг Эмануилович не дожил до этого дня: 31 марта 1888 г. на 57 году, жизни они скончался в Канне, окруженный своей семьей и братьями, к великому горю всех лиц, его знавших.