Первые набеги монголов на Русь.

9 июля 2019

На главную

  Битва на р. Калке.

Состояние, в котором находилась Русь, в первой четверти XIII столетия было, во всех отношениях, плачевным: внутри — раздоры и междуусобица удельных князей, раздробивших великую при Ярославе І-м Русь на множество мельчайших самостоятельных княжеств; извне — все более и более серьезная опасность со стороны сильных и воинственных соседей: шведов и ливонцев - на северо-западе, литовцев, поляков и венгров - на западе и все тех же половцев - на юге и юго-востоке.

Внутренние раздоры привели, как известно, к тому, что Киев потерял свое первенствующее значение стольного великокняжеского города. Центр политической жизни Руси переносится на ее северо-восток, где возникает и быстро затем возрастает могущество Суздальских князей, добившихся при Юрии Долгоруком и Киевского великого княжения. При сыне Юрия - Андрее Боголюбском - Киев становится уже в подчиненное Суздалю положение; а при Всеволоде Большом-Гнезде - влиянию Суздаля, как старшего стола, подчиняются уже Рязанское княжество и Новгород, получавший князей от Владимирского же великого князя. Владения Суздаля распространяются и на восток, где в Мордовской земле построен был Юрием II, в 1221 году, Нижний-Новгород, и борьба с мордовским князем Пургасом велась вполне успешно.

В Ростово-Суздальской земле, составившей ядро образовавшейся впоследствии Великой Руси, находился, почти на южной ее границе, город Москва, основание которого приписывается Юрию Долгорукому и о коем впервые упоминается под 1147 годом.

Занявшее первенствующее место, Владимирское или Суздальское великое княжение, не избежало также внутренних раздоров, достигших при Юрии II полного разгара, и приведших к выделению Рязанского княжества и образованию множества других, более мелких княжений.

При всей своей раздробленности, Русь составляла, тем не менее, одно неразрывное целое, говорившее одним русским языком, исповедывавшее одну православную веру и жившее в одинаковых семейных и общественных условиях. Этой неразрывности Руси содействовало и то, что ее дробные части имели князей, принадлежавших к одному роду, не утерявших и при своих распрях сознания кровной связи. Сознание это неоднократно выражалось в княжеских съездах для обсуждения важнейших, касавшихся всей Руси, вопросов.

Эта внутренняя, так сказать, связь Русских земель и дала возможность Руси, в течение почти двухсот лет со смерти Ярослава I-го, сохранить свою самостоятельность и успешно отражать нападения соседних народов. Но она оказалась далеко не достаточною для того, чтобы выдержать натиск появившегося в первой четверти XIII столетия нового, сильного и могущественного врага - монголов.

Впервые об этом новом враге услышали на Руси в 1222 году, когда к князю галицкому Мстиславу Мстиславовичу Удалому прибежал его тесть - половецкий хан Котян, уцелевший от разгрома, нанесенного половцам монголами.

Родиною монголов была степь Гоби, Забайкалье и верховья Амура и его притоков. Племя это делилось на юрты, улусы или орды, управлявшиеся своими выборными ханами, власть которых была однако ограничена собранием знатных, (нойонов беков), называвшимся курилтаем и производившим также избрание ханов.

В начале XIII столетия среди монголов началось усиленное движение вызванное стремлением одного из ханов, Темуджина, сосредоточить в своих руках власть над всеми монгольскими племенами. Родившийся в 1160 году и оставшийся младенцем по смерти отца своего Есукай-багадура, Темуджин, только в 1203 году, т.е. уже 43-х лет, добивается своей цели. Собранный им в этом году, на берегах реки Керлона, большой курилтай, провозгласил его верховным ханом девяти монгольских племен; причем он принял имя Чингиз-хана.

Об этой знаменитой личности, оставившей по себе громкое имя в истории, следует сказать подробнее.

Говорят, что он родился с куском запекшейся крови в сжатом кулаке, и что, поэтому, ему предсказана была бессмертная слава и владычество над миром. При суеверии азиатских народов, такое предсказание могло способствовать образованию в Чингиз-хане той уверенности в свою блестящую судьбу, которая развила в нем сильную энергию и непреклонное преследование задуманной цели.

Самая наружность отличала его от всех современников его племени. В то время как монголы, по своим этнографическим особенностям, представлялись народом небольшого роста, с неуклюжими движениями, короткими ногами, скуластым лицом, приплюснутым носом и узкими, косыми глазами; - Чингиз-хан отличался громадным ростом, высоким лбом и длинною бородою, тогда как у его одноплеменников лоб был низкий и волосы на бороде жидкие.

Если прибавить к этой внушительной внешности ясный ум, железную волю, щедрость и уменье, при случае, ласковым обращением расположить к себе всякого, качества, приписываемые Чингиз-хану, то не удивительно, что он достиг такого величия среди своих современников, какого не достиг никто из его предшественников.

Умея быть ласковым, Чингиз умел быть и грозным. Едва он был избран на ханство, как тойджигуты, враждебное монголам племя, двинулись на них с огромным войском. Чингиз успел собрать все подвластные ему тринадцать родов и расположил их один возле другого, в виде кольца, и в таком порядке, охватив врагов со всех сторон, разбил их на голову, причем взял в плен 70 беков. После победы выставлено было 70 котлов, и в каждый из них бросили по одному пленному беку, и сварили их. За эту победу и было присвоено победителю прозвание Чингиз-хана, т. е. великого хана.

Вслед за одержанной победой власть Чингиз-хана и его владения стали распространяться с невероятной быстротой. В какие-нибудь 18-ть лет он овладел всею Среднею Азией, разгромил Китайскую империю и взял Пекин. На запад его завоевания простирались до халифата Багдадского и берегов Каспийского и Аральского морей.

Не останавливаясь на длинном ряде войн, приведших Чингиз-хана, на ту степень могущества, которого он достиг уже ко времени первого нашествия монголов на Русь, укажем только, что это нашествие было так-сказать совсем не преднамеренное и, по видимому, не входило в планы Чингиз-хана, заканчивавшего в это время завоевание Ховарезмской империи (нынешние Туркестан, Хива, Бухара, Афганистан и Восточная Персия).

Всюду разбиваемый монголами, султан Ховарезма, Магомет, с остатками своего войска и двора, вынужден был, в конце концов, бежать в Мазандеранскую область, на берега Каспийского моря. Для преследования Магомета, Чингиз-хан, занятый осадою Самарканда, послал 30.000 человек конницы под начальством темников Джебе-нойона и Субудай-багадура. Неотступно преследуемый монголами, Магомет укрылся на одном из островов Каспийского моря, где и умер 10-го февраля 1221 года. После смерти Магомета Джебе и Субудай, проникшие уже в Адербейджан, получили от Чингиз-хана подкрепление и разрешение двинуться на север против половцев.

Переправившись в сентябр 1222 года через Аракс, монголы двинулись в Грузию, разбили при помощи засады 30.000-ную грузинскую армию, разграбили Шемаху, взяли Дербент и направились далее через Кавказские горы.

У владетеля Шенахи взято было десять проводников, которые должны были указать монголам путь через проходы Кавказских гор. Чтобы устрашить этих проводников, одному из них, в присутствии прочих, отрубили голову, в назидание другим проводникам, с целью указать, какая участь ожидает каждого из них, если они не укажут дорогу.

Вступив в теснины горных проходов, все девять проводников, успели бежать и известили ясов и косогов, о движении монголов. Оба эти кавказские племени, в виду угрожающей опасности, соединились с половцами, быстро двинулись к Кавказскому хребту и заняли все его выходы на северную сторону. Монголы оказались в критическом положении и прибегли к врожденному им коварству: они желали поссорить союзников. Послав богатые дары половцам, татары объявили им, что вовсе не намерены воевать с ними, как с своими единоверцами. Наивные половцы разошлись по домам, бросив своих союзников.

Джебе и Субудай, обманув половцев, разбили ясов и косогов и, несмотря на заключенный договор, стали грабить и разорять земли Половецкие. Разбитые в целом ряде сражений, потеряв своих старейших ханов, половцы бежали к Днепру и искали убежища на Руси.

На зиму монголы (или татары, как их называли на Руси) расположились в богатых пастбищами Половецких степях, предприняв однако еще набег на Крым, где разграбили богатый торговый город Судак.

Между тем половецкие ханы Котян, Бастый, принявший при этом православие, и другие, умоляли русских князей, в особенности женатого на дочери Котяна Мстислава Галицкаго, вооружиться против татар. По предложению Мстислава Мстиславовича, прозванного Удалым, южно-русские князья собрались на съезд в Киеве и здесь, уговариваемые половцами, не щадившими при этом даров в виде коней, верблюдов, вообще скота, а также и невольниц, решили предпринять общий поход, и притом вести самим наступательные действия, чтобы встретить татар в чужих пределах.

Душою этого движения был Мстислав Удалой.

„- Если мы, говорил он, не поможем половцам, то они, пожалуй, передадутся на сторону татар, и у тех будет еще больше силы против нас. Лучше встретить врагов в чужой земле, чем в своей".

„- Если не поможете нам, говорили половцы, то сегодня изобьют нас, а завтра вас".

Этими доводами были убеждены южно-русские князья и, в виду собственной безопасности, решили помочь половцам.

К весне 1223 года князья закончили, каждый в своей области, свои приготовления к походу и двинули войска на сборный пункт - у Днепровских порогов. В походе приняли участие следующие князья: Мстислав Мстиславович Удалой - князь Галицкий, Мстислав Романович Киевский, Мстислав Святославович Козельский, Владимир Рюрикович Смоленский, Мстислав Ярославович Немой - князь Пересопницкий, Даниил Романович Волынский, Олег Курский, Михаил Всеволодович Черниговский и многие другие. Владимиро-Суздальский великий князь Юрий II-й не принял личного участия в походе, но выслал Суздальские войска под начальством своего племянника, Василия Константиновича - князя Ростовского. Войскам этим не привелось однако принять участия в военных действиях, так как они прибыли слишком поздно. Не приняли участия в походе также и князья Рязанские, хотя их и звали.

В апреле месяце стали собираться на правом берегу Днепра у городка Заруба и Варяжского острова, войска князей Киевских, Смоленских, Черниговских и Тверских. Конница шла сухим путем, а пехота - в лодьях. Здесь же, у Заруба, князья встретили татарских послов, присланных с целью отклонить русских от союза с половцами.

„ - Мы земли вашей не занимали,—говорили послы; городов и сел ваших не трогали, и пришли не на вас, а на половцев, наших рабов. Заключим мир - у нас нет с вами розни. Половцы же вам много зла творят. Мы будем бить их отсюда, а если они побегут к вам, то бейте их от себя, и забирайте их имущество".

Князья не только не поддались увещаниям татар, но даже приказали убить всех послов и продолжали движение вниз по правому берегу Днепра, на соединение с галицкою пехотой. Последние, под начальством Юрия Домамировича и Держикрая Володиславича, двигалась на тысяче лодьях вниз по Днестру в Черное море, а оттуда по Днепру должна была подняться до порогов. Здесь, на Протолочьем броду, у устья реки Хортицы, произошло соединение всех русских войск и сюда же прибыли половецкие силы. Молодые русские князья, с легким конвоем, переправились на левый берег Днепра, чтобы посмотреть на нового, еще невиданного врага - татарина, и пришли к заключению, что татары - еще пуще (хуже) половцев. Это породило у них презрение к врагу, боевых качеств которого они еще не испытали. Количество собравшихся русских войск, надо полагать, было никак не меньше ста тысяч, так как, принимая во внимание вместимость обыкновенной русской лодьи от 40 до 60 человек, одного галицкого и волынского ополчения должно было быть до 40 тысяч.

У Хортицы вторично явились к русским князьям татарские послы, но снова не имели никакого успеха в переговорах. Между тем приближались передовые татарские войска, вследствие чего со стороны русских была предпринята разведка противника, под начальством Даниила Романовича Волынского и воеводы Юрия Домамировича, который убедил князей предпринять наступление. Для переправы на левый берег Днепра, навели мост из лодок, приставленных одна в другой, во всю ширину реки. Первым переправился Мстислав Удалой с 1.000 человек конницы, немедленно атаковал неприятельский сторожевой полк, опрокинул его и далеко преследовал, причем был взят в плен начальник татар Гемя-бек.

Ободренные этим первым успехом, князья, закончив переправу, смело двинулись в Половецкие степи по Залозному пути – к Азовскому морю. Татары отступали, завлекая русских в глубь степей, и через 9 дней дошли до реки Калки (притока впадающей в Азовское море р. Калмиуса).

Речки Калки ни в одном географическом указателе России не встречается. Нет ее даже на подробных военно-топографических съемках, составленных в масштабе 1 верста в дюйм, на которых помещены даже отдельные здания. Нельзя также допустить, что эта речка пересохла, потому что сохранилось бы название урочища или балки, по которой она протекала. По всей вероятности, известная в истории под названием р. Калки есть речка Кальчик, Екатеринославской губ., правый приток р. Кальмиуса. Поэтому, не меняя унаследованного историей названия р. Калки, оговариваемся, что все относящееся до этой реки относится, собственно, к р. Кальчику.

За Калкою татары остановились и решились принять сражение, руководясь при этом, по видимому, тем, что для Джебе и Субудая было известно о произошедших к этому времени разногласиях среди русских князей. Действительно, общего начальника над всеми русскими силами не было, и уже на пути к Калке возникли несогласия между князьями, самостоятельно распоряжавшимися своими войсками.

На берегах Калки эти несогласия вполне обнаружились, так как Мстислав Романович Киевский не захотел переправиться через реку, а остановился в укрепленном стане на ее правом берегу, между тем как Мстислав Удалой не только переправился через Калку, но боясь, чтобы кто-либо не отнял у него славы победы предпринял нападение на татар, не предупредив даже об этом Мстислава Киевского и Мстислава Черниговского.

31 мая 1223 года, выслав вперед Яруна с половцами и Даниила Романовича с волынцами, Мстислав Удалой, составляя передовой отряд, двинулся против татар со своими галицкими полками. Отстреливаясь стрелами и следуя своей обычной тактике, татары отступали, а русские, вдаваясь в обман, очевидно растянулись, увлекаясь преследованием, и нарушили свой боевой порядок. Тогда, по словам Рашид-Эддина, «татарская рать внезапно обернулась и ударила на них и до соединения их избила у них людей». Удар обрушился на половцев, бывших впереди всех. Опрокинутые половцы смяли сзади двигавшиеся волынские, а потом и галицкие полки. Несмотря на мужественную и упорную оборону, войска Мстислава Удалого, потерпев полное поражение, были обращены в бегство, а вслед затем опрокинуты были и другие, находившиеся на левом берегу Калки, русские отряды, даже не знавшие о завязанном Удалым сражении, а потому не успевшие даже построиться в боевой порядок.

Мстислав Романович Киевский, видя избиение татарами русского войска, не двинулся ему на помощь из своего стана, стоявшего на возвышенном, правом берегу Калки и окруженного телегами и тыном. Подобно Мстиславу Удалому он не хотел ни с кем делить победы, говоря что сам уничтожит всех, стоявших при Калке татар. Вследствие этого татары, направив часть сил для преследования бегущих галичан, волынцев и других, с остальными силами осадили Мстислава, три дня успешно однако отбивавшего бешеные атаки татар. Наконец татары, видя безуспешность своих атак, предложили великому князю, через Плоскиню, воеводу бродников, передавшегося татарам еще прежде, дать за себя выкуп, обещая пропустить его затем. Но когда Мстислав, поверивший присяге Плоскини, целовавшего крест, вывел киевлян из стана, то был немедленно изменчески атакован. Весь полк его был истреблен; великий князь и другие младшие князья были задушены и брошены под доски, на которых татары пировали, торжествуя победу.

Преследование бегущих русских татары довели только до Днепра, после чего неожиданно повернули назад и через Болгарию и Уральские степи, обогнув Каспийское море, вернулись к Чингиз-хану. Страшное Калкское поражение дорого обошлось Руси; погибло при этом шесть князей и девять десятых войска; одни киевляне потеряли до десяти тысяч.

Главный виновник всего несчастия, Мстислав Удалой, успел, вместе с Мстиславом Немым и Даниилом Романовичем, уйти за Днепр. Спаслись также Михаил Всеволодович и Владимир Рюрикович Смоленский, причем последний, во главе отряда в тысячу человек, отступил за Днепр, успешно отбиваясь от наседавших татар.

Никаких дальнейших непосредственных последствий это первое нашествие монголов в России не имело. Татары скрылись и на Руси остались даже в полном неведении, что это был за народ и откуда он пришел, и надеялись, что гроза миновала; но не далее как через 14 лет, Руси пришлось вновь испытать все ужасы монгольского нашествия.

Злополучное поражение при Калке наводит на следующие заключения. Южно-русские князья впервые проявляют готовность соединиться для общей защиты против врага, но, по непривычке к делу, не могут отрешиться от прежних традиций - не могут подчиниться вол одного, направленной к одной общей цели. Мы не говорим уже о тех князьях, которые отказались принять участие в походе. Но даже из тех князей, которые присоединились к союзу, никто не признавал над собою власти другого. Это отсутствие единства действий, вместе с презрением к врагу, и незнанием его боевых качеств, а также личное тщеславие, в ущерб общего интереса - были причиною поражения. Силы русских превосходили силы татар (100.000 против 30.000); вооружение у нас было лучше, чем у них. Но татары были отличными стрелками из луков; движения их легки и быстры на неутомимых конях. Татары рассыпались по полю и тем вызывали разделение русских, намеревавшихся их преследовать, после чего татары, быстро смыкались в массы и нападали, отдельно, на разбросанные части русских войск и поражали их.

Подготовка к бою была также на их стороне. Через многочисленных шпионов и перебежчиков, которым платили щедро, татары всегда отлично знали и отношения между собою русских воевод, и об их несогласиях и соперничестве между собою; знали и силу русского войска и где слабая сторона его. Знали и местные условия - глубину и быстроту рек, расположение и проходимость болот и проч. При движениях, впереди, по бокам и в тылу главных сил, татары прикрываются мелкими наблюдательными отрядами, выставленными в виде веера, т. е. в виде полукруглой цепи, с резервами за нею. К этому нужно прибавить суровую дисциплину и безусловное подчинение всех своему хану.

По словам Карпини, оставившего интересное описание монголов, хан Гаюк, при своем избрании сказал: „Если вы хотите чтобы я владел вами, то готов ли каждый из вас исполнить то, что я ему прикажу: приходить когда позову, идти куда пошлю, убивать кого велю?" Громкими криками согласия ответили татары на эти слова. И действительно, по словам того же путешественника, „что бы хан ни приказал, когда бы и где бы, ни назначалась война, какие бы трудности она ни представляла, даже приказание идти на явную смерть - всеми исполнялось безусловно. Ослушникам - неизбежная смерть. При этих условиях единство действий у татар было вполне обеспечено. Не то было у нас. Собравшиеся у Калки князья вовсе не знают противника и его тактики. Князь Киевский стоит в укрепленном лагере на правом берегу Калки, следовательно, ждет нападения. Князь Галицкий, Удалой, переходить на левый берег реки с волынцами и половцами, высланными вперед, и идет в атаку на стан неприятельский, не уведомив даже о том князя Черниговского, также стоявшего на левом берегу Калки. Татары разбивают, по частям, сперва половцев, потом волынцев и войска Удалого. Нет ни откуда поддержки. Князь Киевский стоит в своем стане, намереваясь один торжествовать победу. Князь Черниговский, даже не знавший о начатом сражении, стоит в полной беспечности, атакован и разбит, прежде чем успел выстроить свои войска к бою. Затем, наступает очередь гибнуть и князю Киевскому в его стане на правом берегу Калки.

Полное поражение южных князей неприятелем в несколько раз слабейшим - становится понятным.

Важно это поражение еще в том отношении, что южные князья, от презрения к врагу, перешли к убеждению в его непобедимости, почему надолго теряют охоту к союзам между собою и становятся пассивными при следующих нашествиях татар, которые не замедлили снова появиться на Русской земле.

Под предводительством Чингиз-хана, руководясь установленными последним гражданскими и военными законами, монголы стали не только повелителями Азии, но и грозой Европы. Военное устройство и военное искусство монголов этого времени заслуживают поэтому особенного внимания и имеют громадное значение, в особенности для России, 200 лет находившейся под тяжелым татарским ярмом.

Все гражданские и военные узаконения и правила Чингиз-хана были собраны в особом своде, носившем название Яса, причем законы, и в особенности военные, отличались чрезвычайною строгостью.

Устройство Чингиз-ханова войска совершенно соответствовало им же введенному устройству народа, основанному на десяточном делении кибиток монгольских племен. Войска набирались, смотря по надобности, в размере одного, двух и т. д. человек с десятка населения. По отношению к приведенному порядку набора войск интересные сведения дает историк Ибнфадлаллах Эломари, который говорит: «когда против хана Кипчакского и против великого хана восстал Исенбога, султан Мавераннехра, то хан написал Токте, чтобы он сразился с ним. Он (Токта) отрядил против него из каждого десятка (людей) по одному человеку и число отряженных дошло до 250.000. Это те, которые вошли в счет и в смету сверх мелких отрядов добровольцев». Приведенное сведение интересно для нас также и потому, что на основании его можно придти к заключению, что в это время, т. е. в конце ХIII столетия, численность мужского населения Кипчака (Золотой орды) простиралось до 21/2 миллионов.

Войсковыми частями были, следовательно, десятки, сотни, тысячи, с соответствующими начальниками. Высшую войсковую единицу составляли десять тысяч, называвшиеся туманами которыми командовали темники.

В войсках была введена чрезвычайно строгая дисциплина, причем, по отношению к важнейшим воинским проступкам или преступлениям, законы Чингиз-хана вводили взаимную ответственность целого десятка: так, например, ежели из десятка кто-либо бежит, то весь десяток немедленно казнят; ежели за храбрыми людьми десятка не последуют другие, то последних убивают; ежели некоторые попадут в плен, а остальные не выручат, то последних убивают, и т. д. Из других наказаний, применявшихся к военным, можно привести: наказание палками по спине и животу; трусов наряжали в женское платье, румянили и, привязав к хвосту осла, водили в таком виде на показ народу.

Каждый воин снабжался продовольствием и остальными, необходимыми в походе предметами от того десятка населения, которое выставляло воина. Таким образом довольствие войск лежало на них самих, а потому они всегда сопровождались громадными стадами скота, табунами лошадей и огромными обозами. Упомянутый выше Эломари говоритъ, что в войсках Токты, выступивших против султана Исевбога, „каждый всадник взял с собою: двух слуг, тридцать голов овец, пять голов коней, два медных котла и телегу для перевозки оружія". Кроме того брались в поход: палатки и по два кожаных мешка (турсуки) на каждого. В одном из этих турсуков возилась вода, а в другом, так называемая крута - сушеный кислый сыр, составлявший, вместе с сушеным или вяленым мясом, главную пищу монголов.

По свидетельству Карнини, монголы редко когда ели свежую конину, сберегая лошадей. Обыкновенно они убивали на пищу только больных коней и ели даже павших. Ели волков, собак и пили кровь пленных, а в крайности пожирали и их мясо. Когда было топливо, мясо жарили, когда не было, употребляли для топлива конский навоз, или клали мясо под седло и разминали его тяжестью своего тела, поедая его в таком виде.

При Чингиз-хане и его ближайших преемниках, содержание войск ничего не стоило, так как воины не только не получали жалованья, но даже находящиеся на службе не избавлялись от податей, которые вносились их семействами, в размере одной головы всякого скота с каждой сотни. Приводимые сведения, по видимому, относятся до времен только ближайших наследников Чингиз-хана, так как все тот же Эломари говорит: „у эмиров свои земли, которые приносят в год от 200.000 динаров и не менее 100.000 динаров ходячих. Что касается ратников, то ни одному из них не платится иначе, как серебром высшей доброты. Все они равны между собою и получают в год, каждый по 200 динаров ходячих". Следовательно, уже при Токте, т. е. гораздо ранее Тамерлана, в монгольских войсках имелся ряд степеней эмиров, и войска находились на постоянном, определенном жаловании.

Главное оружие монголов составляли лук и стрелы, причем каждый воин должен был иметь два или три лука, с тремя же большими колчанами со стрелами. Стрелы их были в два фута длины, железные острия их чрезвычайно острые имели форму копья. Для отточки стрел каждый воин должен был иметь пилку. Кроме того, в вооружение входили: топоры, пики с крючьями, для стаскивания с коней неприятельских всадников, и наконец сабли.