Добро пожаловать, Гость! (Вход | Регистрация)

Валюта: Р $

Самоварное дело в России

Самоварное дело в России

4 500 Р
Количество:

Купить эту книгу по специальной цене Вы можете в комплекте:

Самоварное дело в России + Подстаканники советские, российские, зарубежные + Чай и чайная торговля в России и других государствах = 10000 руб.

Цена без скидки: 12 500 Р

Купить эту книгу по специальной цене Вы можете в комплекте:

Самоварное дело в России + Подстаканники советские, российские, зарубежные + Самовары России = 9920 руб.

Цена без скидки: 12 400 Р
  • Обзор
  • Характеристики
  • Отзывы (5)
  • Фрагмент книги

Обзор

Книга посвящена самоварам и самоварному делу в России XIX – начала 40-х годов XX века. Сергей Петрович Калиничев – один из ведущих специалистов по самоварам, коллекционер и реставратор, эксперт Министерства культуры России, соавтор популярной энциклопедии «Самовары России», ставшей настоящим бестселлером. В исторической части рассматриваются развитие металлообрабатывающего дела в России, специфика фабрично-кустарного производства вообще и самоваров в частности. Приводятся сведения по губерниям, в которых существовало производство самоваров, об особенностях производства и формах самоваров, даются подробные списки более чем 1000 производителей самоваров со ссылками на клеймовник, который содержит более 1500 клейм, принадлежащих 700 производителям самоваров. В заключение приводится именной указатель. Каталог включает в себя фотографии более 600 уникальных самоваров из государственных и частных собраний, из которых более 300 – редкие и крайне редкие, публикуемые впервые. Систематизация самоваров по форме корпуса позволяет быстро найти нужный самовар и сравнить его с аналогичными.

Данная книга-каталог, несомненно, является еще одним шагом в направлении сохранения культурного наследия России и ценнейшим источником информации для историков, музейных работников, антикваров, коллекционеров и всех любителей русской старины.

Характеристики

Автор Калиничев С. П.
Издательство Хобби Пресс
Год издания 2015
Язык издания Русский
Кол-во стр. 460
Обложка твердая
Тип бумаги мелованная
Формат (мм) 210х297
Иллюстрации цв.
ISBN 978-5-904792-35-0
Вес (кг.) 2.2 кг

Отзывы

Фрагмент книги

«Тот, кто глядит в прошлое, так же видит будущее, как видно в зеркале глубоких вод высокое небо»

Восточная мудрость

ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

«Самовар составляет средоточие и силу всей внутренней жизни России; он двигатель ее торговли, промышленности, просвещения, мысли, цемент ее общества. Ни одна сделка в торговом и промышленном мире, от самых ничтожных до самых громадных, обнимающих собою миллионы, не со­вершается без посредства самовара; ни один лист печатной бумаги не исписывается без его помощи; нигде не ведут бе­седу умнее и приятнее как около кипящего самовара; нигде так скоро не завязывается знакомство, дружба, любовь... Неизменно медный, ибо серебряные самовары были только ничтожным исключением, он принят и в чертогах богача, и в хижине бедняка, и явился в одной и той же неизменной форме, служа для одной великой цели: для приготовления того нервовозбудительного напитка, которым поддержива­ется и держится умственная деятельность целой России», -писал журнал Современник в 1864 г.

«Из москвичей редко найдете бедняка, у которого не было бы самовара. Иной бьется как рыба об лед, в тесной каморке его нет ни одного неизломанного стула (хотя их всех-то пара): а ярко вычищенный самовар красуется на самом видном месте, составляя, может быть, единствен­ную ценную вещь, какою владеет хозяин. Москвич скорее согласится отказать себе в другом каком удобстве жизни, даже не испечь пирогов в праздник, чем не напиться чаю хоть раз в день», - утверждал И.Т. Кокорев в книге «Мо­сква сороковых годов», изданной в 1847 г.

Мы могли бы привести ещё множество добрых слов о нашем добром друге, русском самоваре, недаром мы из­даем уже вторую посвященную ему книгу. О чем она и чем отличается от выдержавшей уже несколько изданий попу­лярной энциклопедии «Самовары России»?

Обратимся к истории. Давно известно, что появление рус­ского самовара неразрывно связано с распространением в Московском государстве чая, который начал поставлять­ся из Китая в конце XVII в. История же самовара начина­ется несколько позднее - с первой трети XVIII века и не­разрывно связана с теми переменами, которые произошли в жизни страны в эпоху Петра I.

До этого времени добыча и выработка меди в России была развита слабо, приходилось закупать в других стра­нах, в основном в Швеции. Отечественные изыскания рудных месторождений и активное строительство заво­дов по переработке руды начинается в 1720-х гг. Именно тогда построены Суксунский, Нижне-Тагильский, Иргинский, Юговский, Сысертский и другие заводы. С этого времени начинается также массовое производство медной посуды, и неотъемлемой частью производства становится самовар. Первое упоминание о его изготовлении на заводе близ села Нижняя Ирга под Красноуфимском отмечено в 1740 г. В этом же году появляется и название этой «чайной машины» - так немцы называли самовар. Вот как описан он в одном из словарей того времени:

«Самовар - это металлический круглой или четвероугольной формы сосуд на ножках и с рукоятками, у коего в средине труба с решёткой внизу, под которой находится пустота, имеющая по сторонам скважины; в трубу кладут горящие угли, раздуваемые проходным снизу воздухом, а в остальное между боками и трубой-пространство наливают воду для согретия.»

Сосуды для нагревания воды с трубой-топкой в цен­тральной части известны в разных странах, самым древ­ним их представителям не менее 3700 лет. Аналоги само­вара имелись и в Азербайджане, и в Иране, и в Египте, и в Италии, и в Китае. Но собственно самовар, как уникальный водогрейный агрегат с присущими только ему конструк­тивными особенностями и компоновкой, создавался, раз­рабатывался и совершенствовался именно в России. Толь­ко в России он оказался неразрывно связан с чаепитием, что превратило его из прикладного устройства для кипя­чения воды в предмет декоративно-прикладного искусства.

Как мы уже упоминали, первые самовары делали на Урале. Упоминаний об их производстве во второй полови­не XVIII - первой половине XIX в. не отмечено, рост само­варного производства на Урале начался в последней трети XIX в. в поселке Суксун Красноуфимского уезда Пермской губернии и продолжался вплоть до революции 1917 г. В группу заводов, кроме Суксуна, входили Молебский, Тисовский, Ашапский, Уткинский (Староуткинский), Шаквинский заводы, там тоже делали самовары, правда, не в таком количестве, как в Суксуне.

Вторым местом, где начали делать самовары, стал го­род Москва. Купец Александр Шмаков в 1766 г. открыл самоварную мастерскую, в 1788 г. открылось заведение другого московского купца, Прокопия Суровцова, по­ставлявшего свою продукцию в страны Азии и Ближнего Востока. В 1830-е годы в Москве открываются заведения накладного серебра Ф. И. Эмме, В. Розенштрауха и, конеч­но, К. Я. Пеца, фабрика которого считалась одной из луч­ших в России. С 1766 по 1919 г. в Москве насчитывалось более 100 производителей самоваров.

И только потом начинается производство самоваров в Туле, будущей «самоварной столице» всей Российской им­перии. В 1778 г. Назар Фёдорович Лисицын открыл свою мастерскую, где изготавливались, среди прочего, и самова­ры. С каждым годом число самоварных заведений в Туле быстро росло, многие из них превратились в крупные фа­брики. К Первой мировой войне в Туле имелось более пя­тидесяти самоварных фабрик. В производстве самоваров были заняты тысячи кустарей Тульской губернии, прожи­вавшие на расстоянии до 40 верст от Тулы, которые делали различные самоварные части. Таким образом они имели дополнительный заработок, а фабрики Тулы являлись в основном местом сборки. После революции фабрики были национализированы и объединены, и в настоящее время работает только одна, выпускающая в основном электриче­ские расписные чайники в форме самовара.

В Санкт-Петербурге, столице Российской империи, де­лали в подавляющем большинстве медные самовары, по­крытые серебром, для богатой интеллигенции и знати. Как правило, эти самовары украшали богатым орнаментом в духе рококо - накладными бордюрами из рельефных цве­тов, листьев и раковин. Стоили такие изделия дорого, от 25 до 100 рублей за штуку в зависимости от сложности и качества отделки. Среди самых известных петербургских фабрик - фабрики Е. Н. Кондратьева и В. М. Дубинина. Особого упоминания заслуживает фабрика мельхиоро­вых изделий прусского подданного Александра Кача, ра­ботавшая с 1840 по 1914 г. В обеих столицах делали само­вары из серебра, современные цены на них начинаются от 30 тыс. долларов и доходят до полумиллиона долларов (напрмер, у самовара «Леший» фабрики Фаберже).

В то время Царство Польское со столицей в Варшаве входило в состав Российской империи. Близость европей­ских стран с развитой металлургической промышленно­стью, долговременные связи с немецким и французским капиталом дали варшавским фабрикантам новейшие тех­нологии и современное оборудование. Ставшие всемирно известными фабрики Фраже, Бух, Норблин производи­ли замечательные самовары и предметы быта вплоть до 1920-1930-х гг.

Со второй половины XIX в., вместе с ростом популяр­ности чая, начал быстро и неуклонно расти и спрос на само­вары. Без них уже не могли обойтись ни интеллигенция, ни купцы, ни зажиточные крестьяне, ни рабочие. Появляются чайные, где употребление спиртных напитков запрещено, чай пьют в трактирах, на постоялых дворах, в салонах, и пьют его с утра и до вечера в больших количествах. Отвечая растущим потребностям рынка, самоварное производство постепенно охватило практически все крупные города Рос­сийской империи. Кроме традиционных центров - Урала, Тулы, Санкт-Петербурга, Москвы, Варшавы, - самоварные заведения и фабрики открывались в Костроме, Данилове, Вятке и многих других городах.

Каждое самоварное заведение имело только ему при­сущее клеймо. Постановка клейм регламентировалась на законодательном уровне, его нарушение наказывалось весьма сурово, вплоть до закрытия производства. Несмо­тря на это, иные хозяева заведений продолжали ставить поддельные клейма и использовать популярные фамилии в названиях известных фабрик, чем вызывали справедливый гнев честных производителей качественной продукции. Один из таких моментов, связанный с подделкой клейм извеснейших фабрикантов Баташевых, хорошо известен. «Вотъ примеръ возбуждённаго нами предъ Его Высоко-превосходительствомъ Господиномъ Министромъ Торгов­ли и Промышленности ходатайства о принятии меръ къ прекращению широкой эксплоатации имени «Баташевъ» среди Тульскихъ производителей самоваровъ...». В клей­ме указывалась фамилия фабриканта, место расположения заведения, а иногда и время основания. Встречаются на са­моваре и клейма с разными фамилиями - на крышке или на корпусе одна, а на сливе крана - другая. Это свидетель­ство того, что кран покупался у другого кустаря, делавшего только краны с вертками. На никелированных самоварах иногда ставили клеймо никелировочного заведения.

Для популяризации изделий промышленности в Российской империи проходили выставки. Выставки были всемирные, всероссийские, губернские, город­ские, кустарные, сельскохозяйственные, промышленные.

В зависимости от качества и популярности продукции и материальной возможности участвовать в выставочной деятельности, хозяева выставляли свои экспонаты на суд зрителей. Практически на любой выставке после её окончания экспонат можно было приобрести. По окончании выставки лучшие из представленных самоваров получали медали или отличительные знаки, которые затем имели право ставить на самовар и наследники на протяжении всего времени работы заведения.

В отличие от «Самоваров России», эта книга рассказывает не о «самоварах вообще», а конкретно о самоварном производстве и построена исключительно на исторических документах, архивных материалах и многолетних собственных исследованиях автора. Главная идея книги состояла в том, чтобы дать вдумчивому читателю весь необходимый документальный исторический материал и предоставить ему возможность самому сопоставлять факты, сравнивать, делать выводы. В начале мы даем сведения о краткой истории фабричного дела и особенностях кустарной промышленности в России, поскольку именно в этих условиях велось производство самоваров. Далее мы приводим законодательные акты и документы, регулирующие клеймение изделий, регистрацию торговых марок, охрану промышленной собственности и торговых прав и т.д.

Затем мы переходим к описанию самоварного производства в основных городах и губерниях, производящих самовары: Пермской, Московской, Тульской, Ярославской, Владимирской, Варшавской и др., Москве и Санкт-Петербурге по документам и исследованиям XIX в. В этот же раздел включены и каталоги самоварных фабрик.

По архивным документам, полный список которых приводится в конце книги, и анализу клейм мы составили подробный список названий заведений, фабрик и фамилий их хозяев по губерниям. В нем почти тысяча производителей самоваров, для многих указаны конкретные торговые клейма, периоды производства, родственники и наследники, адреса фабрик, объемы производства, число рабочих.

Важнейшая часть книги - каталог самоваров, включающий около 600 аутентичных, оригинальных самоваров с подробным описанием, сгруппированных по основным формам, что дает возможность не только быстро найти нужный самовар, но и сравнить его с аналогичными. На основе такого сравнения исследователь может делать предположения той или иной степени достоверности о времени производства самовара и его возможных производителях. Еще раз напомним, что свою задачу мы видели в том, чтобы предоставить весь массив накопленного материала «как есть», а делать выводы мы предоставляем читателю. Помочь в этой задаче должен богатый справочный материал. Приводятся фотографии более 1500 клейм, ссылки на клейма даются в списках производителей по губерниям. Также представлены фотографии оригинальных выставочных медалей и список сокращений, встречающихся в клеймах и медалях на самоварах. Все это облегчает идентификацию медалей на корпусах самоваров.

Автор искренне надеется, что его скромный труд будет полезен и поддержан коллекционерами, исследователями, всеми любителями русской старины и отечественной истории.

К ИСТОРИИ САМОВАРНОГО ПРОИЗВОДСТВА В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

РАЗВИТИЕ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОГО ДЕЛА

Хотя начало фабрично-заводской промышленности в России можно отнести к XVI столетию, но вследствие простоты образа жизни, позволявшей массе населения довольствоваться собственными домашними изделия­ми, отсутствия крупных промышленных центров, пло­хих путей сообщения и других общественных и полити­ческих условий она не развивалась, и начало ее, а вместе с тем и фабричного законодательства, в сущности, было положено великим преобразователем России Петром I.

Устройство казенных фабрик и заводов и ряд мер в виде всевозможных льгот и привилегий, таких как освобождение на продолжительное время от податей, беспроцентные государственные ссуды и подобные по­ощрения к устройству фабрик и заводов для нужд армии и флота, а затем и по другим отраслям промышленности, положили основание крупной фабрично-заводской про­мышленности. В целях обеспечения вновь возникающих фабрик дешевой рабочей силой в 1721 г. устроителям их из недворян было предоставлено право, составлявшее до того времени привилегию исключительно помещи­ков-дворян - право покупать деревни с крестьянами, чем была создана новая категория крепостных - фабрич­ных крепостных.

Органом, непосредственно ведавшим всеми делами фабрично-заводской промышленности, была основан­ная в 1723 г. Мануфактур-коллегия. Она действовала по «Регламенту» и имела широкие права надзора за фабри­ками и заводами и поощрения к учреждению новых пу­тем дарования всевозможных привилегий.

Насаждая в России фабрично-заводскую промыш­ленность, Петр Великий вместе с тем держал ее под сильнейшей опекой и стремился регламентировать даже вид, форму и цены изделий. Даруя фабрикантам льготы и привилегии, он налагал на них одновременно и обяза­тельства поставлять для нужд армии и флота известное количество товаров по заранее определенной цене. Но дальнейшее развитие этих мероприятий преемниками Петра I привело к концессионной системе привилегий, казенных и частных монополий. Право устройства фа­брик и заводов превратилось в государственную приви­легию, как бы переуступавшуюся иногда частным лицам. Фабрики были или казенные (почти по всем отраслям промышленности), или если и частные, то почти всегда с особой, более или менее крупной привилегией. Фабрич­ная промышленность получила чисто монопольный, казенный характер; отдельные лица богатели, но сво­бодный труд не находил себе дороги. Для народной же массы получилось лишь ухудшение ее положения вслед­ствие закрепощения на фабриках при гораздо худших ус­ловиях, чем условия сельского крепостного быта.

В 1727 г. Мануфактур-коллегия была закрыта, и дела ее перешли в особую Мануфактур-контору при Сенате. Указ 1727 г. не определил сколько-нибудь точно круг деятельности этого учреждения, и потому никакого практического значения Совет не имел, но положил начало будущему Совету торговли и мануфактур.

До 1741 г. продолжались запрещения регламентаций и привилегий, но интересы рабочей массы были уже совсем забыты. В 1731 г. были слиты в одно учреждение Берг-коллегия, Мануфактур-контора и Коммерц-коллегия, и с этого времени не только дела, касавшиеся фабрик и заводов империи, но и дела, касавшиеся лично фабрикантов, были сосредоточены в Коммерц-коллегии. Фабриканты и заводчики были вовсе изъяты из ведения общих судов и ведались «судом и расправою» в Коммерц-коллегии.

Доведенная до крайности, система эта оказала правительству, как и народному труду, очень плохую услугу, и уже в 1732 г. в целях обеспечения армии сукном и амуницией правительству пришлось сделать некоторую уступку и облегчить порядок открытия новых фабрик, дозволив открывать фабрики этого рода (когда они не просили правительственной субсидии) без особого разрешения Коммерц-Коллегии и свободно продавать свои изделия. Но зато положение рабочих значительно ухудшилось. Изданный при императрице Анне Иоанновне в 1736 г. «Генеральный указ о всех фабриках» окончательно закрепостил при фабриках всех рабочих, которые были обучены какому-либо мастерству, входившему в производство фабрики: таким рабочим указ предписывал вечно оставаться на фабриках; затем он подтверждал право фабрикантов на будущее время покупать крестьян, но без земли и не целыми деревнями; кроме того, повелено было насильственно отдавать на фабрики всех городских праздношатающихся и нищих и, наконец, фабриканты получили почти неограниченную власть над всеми своими рабочими.

В 1742 г. Мануфактур-коллегия была вновь восстановлена в виде исполнительного органа Сената. В течение 34 лет, до полной перемены системы фабричного законодательства в 1775 г., деятельность Сената сильно смягчала все крайности и недостатки системы: Сенат не упускал случая ограничивать покупку крепостных крестьян для фабрик и отменять или ограничивать привилегии, подрывавшие мелких промышленников. В 1762 г. последовал закон, положивший предел дальнейшему расширению фабричного закрепощения: указом от 29 марта покупка для фабрик и заводов крестьян с землями или без земель была совершенно воспрещена; вместе с тем повелено было не воспрещать устройства новых фабрик и заводов, и этим положено начало свободной промышленности.

Первая половина царствования императрицы Екате­рины II характеризуется целым рядом отдельных меро­приятий, ведущих к уничтожению многих привилегий, ограничению и полному уничтожению как частных, так и казенных монополий, вообще к установлению в про­мышленности принципа свободной конкуренции. Все эти мероприятия закончились в 1775 г. узаконением, от­менившим прежний порядок испрошения разрешений (концессий) на устройство фабрик и заводов. Указ 1775 г. предоставлял «беспредельную свободу» устройства про­мышленных заведений всем и каждому. При таком по­рядке особая Мануфактур-коллегия стала излишней; в 1779 г. она была упразднена, все обязанности ее рас­пределены по различным, частью центральным, частью местным, преобразованным административным учреж­дениям, и была уничтожена привилегия фабрикантов су­диться в Мануфактур-коллегии вместо общих судебных учреждений.

Но во вторую половину царствования Екатерины II эта свобода промышленности была несколько сужена двумя законами 1785 г.: «Грамотой на права, вольности и преимущества российского дворянства» и «Грамотой на права и выгоды городам Российской империи». Пра­во устройства фабрик и заводов всеми и везде этими за­конами подверглось ограничению. За дворянами право свободного открытия фабрик осталось лишь в деревнях, из прочих же сословий оно сохранилось лишь за купца­ми 1-й и 2-й гильдий, входившими в состав городских сословий, причем принадлежность к гильдии обуслов­ливалась объявлением за собой капитала в известном размере. Таким образом, фабрично-заводская промыш­ленность сделалась монополией крупных капиталистов из среды городских жителей и отчасти дворянства.

За время краткого царствования императора Пав­ла I правительством была сделана попытка возвратиться к прежней системе запрещений, привилегий и монопо­лий, выразившаяся восстановлением особой Мануфак­тур-коллегии (в 1796 г.) со всеми ее прежними правами и отменой запрещения покупать для фабрик крестьян с землей или без земли (в 1798 г.). Но это продолжалось недолго, и в 1803 г., в царствование императора Алексан­дра I, система подверглась окончательному преобразова­нию.

В 1802 г. Мануфактур-коллегия вошла в состав Ми­нистерства внутренних дел. С 1803 г. все дела фабрич­но-заводской промышленности были сосредоточены в особой Экспедиции государственного хозяйства, преоб­разованной в 1808 г. в Главное правление мануфактур, а с 1811 г. в Департамент мануфактур и внешней торговли при том же министерстве. В 1819 г. этот департамент пе­решел в состав Министерства финансов.

Характерной чертой деятельности правительства с 1803 г. по отношению к фабричной промышленности было стремление к децентрализации в управлении и облегчению частного предпринимательства. Это выра­зилось в постепенном закрытии, продаже и передаче в арендное пользование крайне невыгодных казенных фабрик, в передаче местной администрации всех дел по открытию новых фабрик и переходу их от одних владельцев к другим и, наконец, в уничтожении привилегированного положения фабрикантов в отношены суда и расправы исключительно в Мануфактур-коллегии и передаче дел этого рода в общие местные губернские судебные и административные учреждения. Правительство не только вернулось к первоначальным предположениям императрицы Екатерины II, но пошло дальше в том же направлении.

Указом от 28 декабря 1818 г. право открывать фабри¬ки, бывшее до сего времени привилегией дворян и купцов, было распространено на всех крестьян, не исключая помещичьих крепостных, под общим условием уплаты тех же сословных пошлин за гильдейские свидетельства, какие вносились в государственную казну купцами. Отсюда, из этого смешения сословных прав с государственным налогом и произошло то странное положение, в котором состояли все лица некупеческого сословия, открывавшие промышленные заведения: уплачивая гильдейские пошлины, они считались как бы «временными купцами», - положение, дожившее до 1898 г., когда с введением нового «Положения о государственном промысловом налоге» сословные права купечества были отделены от вопроса о налоге с торговли и промышленности.

Манифестом от 14 ноября 1824 г. право учреждать фабрики и заводы было распространено также и на мещан, так что отныне оно предоставлялось всем сословиям, под единственным условием оплаты гильдейских пошлин. В тот же период времени окончательно установился и порядок открытия фабрик, по которому разрешение на их учреждение испрашивалось у местного губернского начальства; последнее же, выдавая разрешение, доводило о том до сведения Министра финансов (указы 1805, 1811 и 1821 гг.).

Гораздо большие трудности представлял вопрос о так называемых посессионных фабриках, т. е. тех фабриках, которым были отведены казенные земли, отпущены безвозвратные пособия либо переданы с полным устройством бывшие казенные фабрики или же к которым были приписаны в качестве крепостных крестьяне, либо владельцам их, не принадлежавшим к дворянскому сословию, было дано разрешение на покупку крепостных крестьян. Мероприятия правительства касались лишь тех фабрик и заводов, к которым крестьяне были приписаны, что давало правительству право считать последних как бы государственными, отданными лишь во временное пользование, а не крепостными фабрик, которыми считались только купленные в силу дарованных на то прав. Рядом узаконений с 1803 по 1806 г. были установлены правила, несколько облегчавшие положение рабочих этой категории, в частности предписание отбирать крестьян обратно в казну в случае злоупотребления фабрикантами данной им льготой, ограничения рабочего времени 12 часами в сутки, обязательства обеспечивать престарелых и убогих, обеспечивать рабочих врачебной помощью и т. п. Но в действительности отличия в положении этих рабочих от положения крепостных не было почти никакого. Окончательное решение вопрос полу¬чил лишь в 1861 г., при общем освобождении крестьян от крепостной зависимости.

ОСОБЕННОСТИ КУСТАРНОГО ПРОИЗВОДСТВА В РОССИИ

Главное отличие кустарной промышленности от ремес­ленных предприятий связано не с объемами производ­ства или размерами предприятия, а с условиями сбыта продуктов: ремесленники работали главным образом на определенных заказчиков, состояли в непосредственных личных отношениях с потребителями или покупателя­ми, а кустарная промышленность работала или на нео­пределенного покупателя - на рынок, в широком или уз­ком смысле, - или же сбывала свои изделия скупщикам, забиравшим товар оптом. С домашним производством кустарная промышленность имела то общее, что работы производились в собственных помещениях производи­телей (на дому), работали обычно только «домашние» или члены одной и той же семьи. Признаки кустарной промышленности - «мелкая» и «семейная» взаимно друг друга обусловливают, потому что в семье, работавшей без помощи наемных рабочих, производство не могло быть крупным ни в смысле размеров, ни в смысле сложности и совершенства орудий производства. Более крупные ма­стерские, с наемными рабочими, уже не могут называться кустарными.

Признак работы на сбыт был типичен для русской кустарной промышленности. Продажа продуктов про­изводилась, по мере накопления, самими производите­лями на ближайший рынок, более или менее случайным покупателям. Место последних постепенно занимали по­стоянные покупатели - городские торговцы, ожидавшие привоза товаров, вместо того чтобы отправиться за ними в деревню. Отношения между торговцами-покупателями и кустарями осложнялись, если к ним примешивался кре­дит. Выгоды скупщиков при этом значительно увеличи­вались, а выгоды кустарей соответственно уменьшались, так как последние прибегали к кредиту в случаях крайней нужды или в наиболее тяжелые времена года. Иногда кре­дит предоставлялся не деньгами, а исходным материалом, который ставился в счет по гораздо более высокой цене, чем если бы его покупали на чистые деньги. Если скуп­ку продуктов кустарной промышленности захватывали в свои руки особые странствующие торговцы или агенты крупных торговых предприятий, то цены на кустарные произведения сбивались еще более, потому что скупщики обыкновенно распределяли между собой районы закупок и тем устраняли взаимную конкуренцию. В России долгое время не наблюдалось превращения кустарей в простых наемных рабочих именно потому, что кустари не разры­вали связь с землей и промысел являлся для них занятием побочным при земледелии.

Особенность русской кустарной промышленности состояла в том, что она являлась подспорным промыслом крестьян-земледельцев. Поэтому кустарную промышлен­ность в России следует определить так: мелкая семейная организация производства продуктов на сбыт, свойствен­ная крестьянскому населению России, в качестве подспорного при земледелии промысла.

В силу семейного элемента кустарной промышлен­ности она представлялась занятием лиц обоего пола и всяких возрастов. Когда работа направлялась на более широкий сбыт и более отдаленные рынки, мужчины при­нимали в ней значительное участие. Женщины и дети преобладали в промыслах, не требующих ни особенного умения, ни, главное, силы. В таких промыслах, которые по существу своему более свойственны мужчинам, как, например, кузнечное и слесарное дело, женщины большей частью брали на себя более легкие операции, хотя иногда работали и наравне с мужчинами. Иногда в таких промыслах работали также подростки и дети. Так, в Павловском замочно-ножевом районе из 13 тыс. рабочих до 8% составляли женщины и около 23% - подростки мужского пола. В тверском гвоздарном промысле женщины работали почти наравне с мужчинами, но переставали работать в возрасте менее преклонном. В Московской губернии дети принимали почти столь же широкое участие, как и взрослые (мужчины), в промыслах стекольном, булавочном, роговом. Вообще можно сказать, что участие женщин и детей в кустарной промышленности было распространено преимущественно там, где не замечалось особого разнообразия или специализации промыслов.

Работа детей в кустарной промышленности начиналась в более раннем возрасте, сравнительно с мастерскими, бравшими учеников со стороны. Этим же условием обеспечивалось приобретение с ранних лет известных профессиональных или технических знаний. Благодаря семейной кооперации оказывалось возможным утилизировать такой труд, который при другой организации производства пропадал бы втуне. Здесь же, будучи даровым, подобный труд позволял производить товары значительно дешевле, чем и объясняется непонятная на первый взгляд успешная иногда конкуренция кустарной промышленности с более развитыми формами производства.

На условия сбыта кустарных произведений влияли, во-первых, характер и степень развития кустарных промыслов и, во-вторых, местность (преимущественно - различие черноземных и нечерноземных губерний). Сбыт непосредственно потребителям встречался там, где была возможность сбывать продукты на ближайшие местные рынки; впрочем, и тут чаще имела место комбинация обоих видов сбыта. Сравнительно богатые кустари, имея сразу более крупные партии своего товара, добирались с ним иногда даже на более отдаленные рынки на своих лошадях. В черноземных губерниях непосредственный сбыт встречался чаще, чем в нечерноземных. Большое значение имел также род материала, из которого производились продукты. Если этот материал местный, легко добываемый кустарями, и к тому же недорогой, то хотя продукты из него иногда и продавались скупщикам, но, во всяком случае, последние не играли столь существенной роли, как в тех случаях, когда материал приобретался через их посредство. Роль скупщиков усиливалась, если еженедельные сношения производителей и потребителей на местных базарах заменялись ярмарочными, не более 2-4 раз в год. Многим из кустарей сложно было ждать сбыта несколько месяцев; отсюда необходимость в займе, который и выдавался скупщиками под залог выработанных предметов. Присоединив к своей деятельности торговца кредитные операции, скупщик занимал уже более господ­ствующее положение, и без его посредничества сбыт ока­зывался иногда немыслимым.

Чем большее место в системе крестьянского хозяйства занимало производство кустарных продуктов в сравнении с земледелием, тем более росло влияние скупщиков. Ино­гда кустарь получал деньгами лишь небольшие суммы, а остальное - в виде материалов и предметов потребления по увеличенной против рыночной цене. Бывало, наконец, что и подати за кустаря вносились тем же скупщиком. В отношении производства  продуктов, в узком смысле сло­ва, кустарь оставался, однако, хозяином своего дела; он все-таки не нанятый рабочий, так как работал у себя, сво­ими орудиями и со своим материалом, а потому продол­жал нести и весь риск предприятия, находясь по условиям сбыта в более или менее тяжелой зависимости от скупщи­ка. Денежные потери кустарей росли по мере удаления от места главного сбыта их продуктов, что влекло за собой увеличение числа посредников. Так, например, игрушеч­ники Александровского уезда Владимирской губернии сбывали свои произведения местным торговцам-скупщи­кам, а эти последние - московским оптовым торговцам, с которых брали цену вдвое большую против данной ку­старям. Положение московских кустарей-игрушечников было выгоднее, потому что они стояли ближе к центру сбыта их изделий. Одни из них лично доставляли товар в Москву и отдавали его в известные лавки или предлагали игрушки то тому, то другому лавочнику; другие сбывали товар в Москву через посредство возчика; третьи прода­вали его иногородним торговцам, нарочно для этого при­езжавшим к производителям (самый выгодный способ сбыта), или местным торговцам. Иногда кустари и сами открывали кредит торговцам - владельцам магазинов, лишь бы только заручиться более постоянным покупате­лем, что гарантировало и более постоянные цены; но так поступали только более зажиточные мастера.

Обязательный сбыт изделий определенным лицам был особенно распространен в отраслях промышленно­сти, перерабатывающих дорогой материал, - например, в железоделательной. Особенно неблагоприятные усло­вия для кустарной промышленности складывались там, где, как, например, у кустарей Павловского слесарного района, земельные наделы были слишком незначительны и население почти не занималось сельским хозяйством. В Павловском районе одно время начала было усиливать­ся капитализация промысла, т. е. превращение семейных одиночных мастерских в более крупные, с наемными ра­бочими; но затем опять восстановились более чистые формы кустарной промышленности, например среди замочников, что объяснялось введением упрощенного способа пайки (самопай), позволявшего работать и без более сложного и потому более дорогого инвентаря. Ока­залось также, что для мастерских с наемными рабочими (из местных жителей) гораздо труднее конкурировать с чисто фабричным производством тех же предметов, чем для одиночек.

В большинстве случаев кустарная промышленность существовала в России наряду с ведением сельского хо­зяйства. В распространенности этого общего явления можно убедиться прежде всего из рассмотрения бюдже­та доходов различных кустарей, выясненного земскими статистическими исследованиями, особенно московскими, произведенными экспедиционным способом, через посредство подворной описи. В Загорье - области металлических промышленников - семья, исправно занимавшаяся хлебопашеством, при двух взрослых мужчинах покрывала 43% своего бюджета земледелием, столько же - подносным промыслом и 14% - другими мелкими мужскими и женскими заработками. Семья не столь исправная получала от хлебопашества всего треть дохода.

Все эти расчеты, говорящие в пользу земледелия, приобретают еще более решающее значение, если принять во внимание, что земледелием крестьяне занимались меньшую часть года; следовательно, если перевести величину доходов от того и другого на единицу времени, то большая оплата единицы труда в земледелии выступит еще рельефнее. Потому-то при обыкновенном течении промышленной жизни, когда рынок не представляет особенного возбуждения, большая часть промыслов в глазах кустарей уступала земледелию, которое ими отнюдь не забрасывалось. Из всего этого видно, что интересы земледелия и промысла вполне между собою могли согласовываться, взаимно дополняя друг друга, когда промысел кустарный, потому что тут крестьянин свободно распределял время, посвящаемое тому и другому занятию. Дело обстояло иначе, если промысел не свой - домашний, а отхожий - фабричный, потому что владельцы фабрик старались всеми силами удержать у себя рабочих круглый год, отрывая их от земледелия. С этой целью, например, рабочим, занятым на фабрике круглый год, платили в месяц по 9 руб., а нанимавшимся только на девять месяцев или менее - по 8 руб. При подробных исследованиях кустарной промышленности в таких губерниях, как Московская и Владимирская, исследователи никогда не встречали жалоб на то, что земля воспринималась бременем. Напротив того, известно, что многие наемные рабочие уходили с фабрик и нанимались в чужие хозяйства на летние земледельческие работы, т. е. чувствовали потребность менять на лето род занятий, считая полевые работы более здоровыми, если и не более прибыльными.

Неразрывной связью кустарей с землей только и может объясняться дешевизна их произведений. Дешевизна эта вообще была такова, что не допускала применения обыкновенных коммерческих расчетов стоимости производства; иначе во многих случаях получалось бы, что кустари работали как бы себе в убыток. В действительности это было, конечно, не так, потому что труд имел здесь характер подспорный, допускавший утилизацию того времени, которое без кустарной промышленности пропадало бы даром. Дешевизной кустарных произведений обусловливалась возможность конкуренции кустарных промыслов даже с фабричным производством, также стремившимся к удешевлению стоимости товаров, но при помощи машин и вообще разных технических усовершенствований.

Качество кустарных произведений в большинстве случаев оказывалось невысокого достоинства, за исключением специализированных промыслов; но так как кустарные изделия рассчитывались на сбыт главным образом в среде народных масс, то низкому уровню их потребностей они вполне удовлетворяли.

В перечне губерний с наиболее развитыми кустарными промыслами доминировали северные и вообще нечерноземные губернии; в губерниях черноземных они существовали преимущественно для целей удовлетворения собственных потребностей производителей или же тяготели более к город¬ским поселениям. Объясняется это тем, что в менее плодородных губерниях земледелие в меньшей степени служило единственным и главнейшим источником средств существования, да и самый сезон сельскохозяйственных работ был менее продолжителен и оставлял больше свободного времени для промысловых занятий. Здесь же сравнительно часто встречались села исключительно промышленные, главным образом вследствие недостаточности наделов или неблагодарности почвенных условий. Для полного статистического очерка русской кустарной промышленности недостаточно данных. Местные исследования опубликованы в общих земско-статистических изданиях и в «Трудах комиссии по исследованию кустарной промышленности в России». Опыт подсчета кустарей дал цифру в 7,5 млн, которую следует считать скорее минимальной, чем максимальной. Это приблизительное число кустарей - от 7 до 8 млн - в пять раз превышает число рабочих, занятых в средней и крупной промышленности (около 1,5 млн человек), Главные виды кустарной промышленности - обработка и производство следующих материалов и изделий: -1) дерева, 2) металлов, 3) глины, 4) волокнистых веществ, 5) кож, 6) мехов и 7) роговых изделий. Обработка металлов сосредоточена преимущественно в Нижегородской, Тульской, Московской, Тверской, Ярославской, Вятской, Пермской и Новгородской губерниях.

с этим товаром покупают

Дорогие друзья!

К сожалению, Ваш браузер не поддерживает современные технологии используемые на нашем сайте.

Пожалуйста, обновите браузер, скачав его по ссылкам ниже, или обратитесь к системному администратору, обслуживающему Ваш компьютер.

Internet Explorer

от Microsoft

Chrome

от Google

Safari

от Apple

Opera

от Opera Software

Firefox

от Mozilla

Вверх